Харченко В.К.,
Белгородский
государственный национальный
исследовательских
университет
Функционирование языка в
поликультурном пространстве как исследовательская проблема включает в себя
комплекс проблем, многие из которых пересекаются с вопросами политологии,
этики, психологии, педагогики, этнографии, демографии и даже генетики. Именно
таким интегративным, междисциплинарным представляется блок проблем под общим
названием «гетерозис» (межнациональные браки). При своей полиаспектности
проблема гетерозиса по большому счету настраивает на противоположные, едва ли
не полярные оценки. С одной стороны, «смешивать кровь» генетически выигрышно.
Известно немало примеров вымирания обособленно живущих этносов, как например,
немцев из числа бывших эсесовцев, в Аргентине. Касты в Индии, по-своему страховавшие
от распространения опасных болезней «снизу вверх», на малолюдной вершине
кастовой пирамиды оборачивались уже иными, генетическими заболеваниями.
В 1986-1989
гг. мы проводили исследование «История моей семьи» среди студентов национального
отделения Белгородского государственного педагогического института
им. М.С. Ольминского (ныне НИУ «БелГУ»). Это были выходцы из Бухары, преимущественно узбеки, но
также были казахи, таджики, каракалпаки, отдельные представители других национальностей:
татары, фарси, табасаранцы, бухарские евреи, туркмены. Исследование проводилось
в форме опроса респондентов по проблеме имянаречения, а также по материалам
сочинений «Мои дедушка и бабушка», «Мои сестры и братья», «Языки нашей семьи»[3].
Вернувшись к
этим сохранившимся материалам через 20 лет, мы рассмотрели их сквозь
призму собранного архива (2002– 2010 гг.) «русских» текстов по истории
семьи, чтобы выявить как системные совпадения при всем различии мусульманской и
христианской культур, так и серии различий в отношении именования и наречения
именем[4].
Исследование
имен собственных в узбекской среде касалось билингвов, Сказывалось это на
привлечении «русских» суффиксов при образовании диминутивных форм: Алишерчик, а
также на переносе ударения с последнего слога на средний слог по аналогии с
русскими именами: НатАша, ТатьЯна – ГульнОра вм. ГульнорА, ОлИма вм. ОлимА.
Материалы сочинений регулярно выводили, в том числе, и на проблематику межнациональных
браков: Ее мать была русской, поэтому моей бабушке дали красивое русское имя
Мария (А.Ю.). Суденты-билингвы в своих родословных не могли не отразить
ситуации, касающиеся межнациональных браков своих предков. Мой дедушка раненый
попал в госпиталь, где работала моя будущая бабушка. После выздоровления без
обеих ног он не мог ехать домой, и его сопровождала медсестра Рая. Ей тогда
всего лишь было 20 лет. Молоденькая, красивая, ничего еще не видевшая в жизни
полюбила солдата без ног. Вышла за него замуж <…> Несмотря на все это она
родила семерых детей: 4 сына и 3 дочери, вырастила, воспитала, дала им
образование. Дочери замужем, сыновья женаты, есть внуки и правнучка – моя дочь
(И.Б.).
В 2007-2010
гг., анализируя имена собственные на материале значительного корпуса семейных
родословных, написанных уже русскими студентами, мы вновь столкнулись с
отражением в зеркале этих любительских свободных текстов проблематики
гетерозиса. Кстати, при проведении сочинения на тему «История моей семьи» мы не
давали никаких установок: авторы сами характеризовали происхождение фамилий,
мотивы имянаречения и соответственно факты, если таковые были, межэтнических
браков. «Странное» имя и особенно фамилия требовали развёртывания нарратива,
повествования: А в моем случае – Залозный, если углубиться в дебри украинского
языка и времени существования княжеств на Руси, слово, близкое по корню к
«железному». Возможно, мои предки имели отношение к добыче и обработке железа.
А может, получили свое прозвище за черты характера (З.А.П.). Когда родился мой
отец, то бабушке пришлось идти за свидетельством к русскому молодому чиновнику,
который плохо разбирался в местных именах и фамилиях. Получилось так, что он
перепутал все: вместо фамилии Ачилов написал Эргашев (по имени дедушки –
Иргаш), спросил, как зовут соседа, и написал имя отца – Шербобо, а так как он
перепутал имя и отчество дедушки, то мой отец остался без отчества – Эргашев
Шербобо, а наша фамилия теперь Эргашевы вместо Ачиловых (Э.Р.А.).
Для белгородцев генетическая связь с выходцами с Украины настолько
естественна, так часто пронизывает тексты родословных, что в дихотомии «свой» –
«чужой» воспринимается, скорее, как свидетельство «своего». Сами тексты
свидетельствуют о связях Украины и России, пронизывающих многие и многие семьи.
…Бабушка сказала, что мой предок был украинец. Мои родственники по фамилии
Симоненко проживали и проживают до сих пор на территории Валуйского района в
поселке Уразово. Поселок находится в десяти километрах от границы с Харьковской
областью (С.И.Г.). Дед мой, по материнской линии, Пасько Афанасий Николаевич
уроженец села Крючки Балаклейского района Харьковской области… (Д.Ю.П.).
Есть в родословных примеры на наличие в роду цыганской крови. …Когда
закончился срок его службы в армии (тогда мужчины служили до 27 лет), он УКРАЛ
[выделено автором сочинения!] цыганку из табора, представляете? Если б их
нашли, то убили, по законам табора! Увез ее за тридевять земель в
Красногвардейский район Белгородской области, где официально женился на моей
прабабке-цыганке Римме (1898-1987) и от этого брака родилось пятеро детей
(А.Е.П.).
Говорится в родословных о выходцах из Польши, обычно это касается
третьего поколения. Старший прадедушка Василий Иванович женился на прабабушке
Лиде, у которой тоже были польские корни, и в честь кого-то из этого рода дочку
назвали Эльзой (С.К.К.). С фронта прадед вернулся уже не один, а уже с женой,
которая была полькой (Р.С.Н.). На Украине проживает семья моей мамы Зофии
Зиновьевны Поплавской. По национальности они поляки. Бабушку звали Вацлава,
родилась в 1929 году. С юности она служила у польской пани горничной.
Прабабушку звали Феликса, а ласково – Фелюня, прожила она 84 года. Дедушка
– Зиновий (при рождении был назван Зеноном) родился в зажиточной крестьянской
семье и работал на всю семью (А.Н.П.).
Из более ранних поколений (5-е, 6-е поколения) говорится о предках из
Турции, Греции, Голландии и даже с африканского континента. А вот прапрадед моей
бабушки, хотя и был героическим атаманом казачьего войска, но нрава был
спокойного и доброго. После похода на турок был награжден одним известным
турецким пашой своей сестрой в знак того, что он не казнил пленных и мирных
жителей. Так в нашу кровь влилась еще кровь дарованной турчанки (З.С.В.).
…Можно вспомнить мою прабабушку Соломею и прадеда Никиту, привёзшего
жену-гречанку с берегов Азовского моря в Белгородскую губернию, а конкретно в
село Быковку (Т.Д.С.). Бабка – Мария Харлампиевна, девичья фамилия неизвестна,
однако есть сведения, что её отец, Харлампий, был по национальности грек
(К.С.В.) .Моя бабушка, Анна Анисимовна, родилась 13 февраля 1916 года
в Советском Союзе в городе Ургенче (Средняя Азия) в семье русских переселенцев.
Среди её далёких предков были эмигранты из Голландии, которые оказались в
России в середине семнадцатого века (Г.А.Н.).
Тема
смешанных браков затрагивается многими авторами родословных. Его жена, т.е. моя
прабабушка, происхождения самого экзотического. В ее крови, почти как у
Пушкина, текла африканская кровь. По мне и по моим детям этого не скажешь, а
вот отец и особенно дед смуглы не в меру. (С.В.В.). Мой отец – армянин по
национальности. Его родовая линия такая же многогранная. / Моя бабушка, Герик,
родила папу, когда ей было 50 лет. Он был шестым ребенком в семье (Г.С.А.). С
фронта прадед вернулся уже не один, а уже с женой, которая была полькой.
(Рощ.С.Н.). На Украине проживает семья моей мамы Зофии Зиновьевны Поплавской.
По национальности они поляки. Бабушку звали Вацлава, родилась в 1929 году. С
юности она служила у польской пани горничной. Прабабушку звали Феликса, а
ласково – Фелюня, прожила она 84 года. Дедушка – Зиновий (при рождении был
назван Зеноном) родился в зажиточной крестьянской семье и работал на всю семью
(А.Н.П.). Папа родился в Болгарии. После школы отработал шахтером 6 лет и попал
в группу строителей, которых отправляли в СССР для строительства ОЖМК в городе
Старый Оскол. В 1986 году началось возведение сортопрокатного цеха № 1,
где непосредственно он и трудился. Там он и познакомился с мамой. (Б.М.Б.). В
чертеже родословного древа в этой родословной присутствуют болгарские имена
Милена, Бисер, Венцеслав, Стиляна, Слава.
Состав фамилий семейных родословных в качестве «сопровождающего
материала» включает, во-первых, размышления по поводу нерусскости фамилии,
во-вторых, легенды о происхождении фамилии. Этномаркирующие аффиксы фамилий и соответственно
прозвищные фамилии первых поселенцев М.Ю. Беляева в своей монографии[5]
исследует как своеобразные сигналы происхождения рода, перенесенные ими с прежнего
места жительства (Украина, юг России). В текстах целого ряда семейных
родословных отражена рефлексия авторов по поводу этномаркирующих компонентов их
фамилий, разумеется, не только Украины и юга России. Моя фамилия Авизба,
окончание на -ба означает, что это чисто абхазская фамилия (А.). Отец еще не
был священником, трудился инженером на железной дороге и, кажется, страдал
оттого, что носил неудобопроизносимую фамилию Мацевитый. Таким диковинным
прозвищем, очевидно, наградил кого-то из наших пращуров нерадивый писарь.
Больше ни в одном уголке земли ничего подобного не встречается. А поскольку эта
линия идет откуда-то из Польши, можно предположить, что либо искажению подверглась
фамилия Мациевский, либо упоминаемая в капитальном труде Багалея фамилия
Мощевой… (С.В.В.). Когда я приезжала в гости к дедушке в Белоруссию, я уже
интересовалась образованием фамилии. Так, например, мои соседи были Сацюк, но
были и Прокопчик, Дронь, Ляшкевич, Юзефович, Паносюк. Это меня удивляло, но
ответ быстро нашелся. Из истории Белоруссии я знала, что ее половина территории
была до 1939 года территорией Польши. И нет ничего удивительного, что в этих
странах произошло смешение кровей. Таким образом появилась моя необычная
фамилия [Пархоць] (П.Е.).
Итак, в
окружении личного имени собственного в родословных встречаются упоминания о
татарских и армянских, литовских, польских и цыганских корнях рода, причем, что
очень важно, всегда с положительной коннотацией, и эта положительность
переносится на восприятие имен собственных[6].
Сразу обращает на себя внимание положительная коннотация не только имени, но и
тематически другой лексики при описании родственника, предка, к какой бы
национальности он ни принадлежал. Сария Гизатульевна имеет 15 внуков, которые с
детства были воспитаны в огромном уважении не только к бабушке, но и старшему
поколению (Б.Г.Р.). Мой дедушка Мелькумянц Николай Богданович был достаточно
известным врачом, печатался в медицинских журналах, был кандидатом медицинских
наук <>Фамилия моя идет от дедушки
Хаимова Хануко Семеновича (Х.А.С.). Моя мама, Агекьян Гаяне Арамаисовна, была самая
младшая в семье. <…> Мой папа, Алексашкин Федор Паргелович, родился в
1961 году в Армении, в городе Маралик. <…> Мою прабабушку звали Жажоян
Цагик. Ее имя означает «цветок» (Ж.Л.). А вот прапрадед моей бабушки, хотя и
был героическим атаманом казачьего войска, но нрава был спокойного и доброго.
После похода на турок был награжден одним известным турецким пашой своей
сестрой в знак того, что он не казнил пленных и мирных жителей. Так в нашу
кровь влилась еще кровь дарованной турчанки (З.С.В.).
Представляют
интерес родословные, в которых прослеживается не один «чужеземный вектор». Дед
мой прабабушки был польским дворянином… Ольга Людвишна (не путать с Людвиговной)
вышла замуж за Михаила Гольцова, простого парня из бедной, но положительной
семьи. Ходили слухи, что предки его шли по линии немецкого графа Гольца. Но
Михаил никогда не подтверждал этого, а, наоборот, подчёркивал своё русское
происхождение (Б.Л.В.). Моя бабушка Людмила Романовна Скобель (Пасовец)
родилась в 1935 году и живет сейчас в Белоруссии <…> Мой дедушка Эдуар
Куприянович Скобель по национальности поляк (С.Д.Е.).
Намечается в семейном родословии и такой поворот темы, как супружеская
жизнь за пределами родины. У меня есть и прекрасная сестра. Её зовут Наргиза,
ей 20 лет, она живёт в Турции. Два года назад она вышла замуж и уехала
туда. Город, в котором она живёт, называется Бурса. У неё есть сын, ему только
один годик, но он уже не сидит на месте, а как-то умудряется ещё и бегать, в
это же время кричать и, как все маленькие дети, умудряется что-то сломать
(М.А.Н.). Поведение племянника перетянуло внимание автора сочинения с описания
жизни сестры в другой стране. Нам кажется, что мы буквально тонем в океане
информации, тогда как слишком многие значимые факты остаются несобранными и
необработанными.
Есть ещё одна весьма
интересная и поучительная тема исследования – осознание русской языковой
личностью (героем произведения) генетически заданной нерусской крови, что в
роковых ситуациях неумолимо и положительно влияет на поведение героя и принятие
решений. Мы пытались проследить это на материале художественных и мемуарных
текстов. Это хорошо просматривается у Рубена Давида Гонсалеса Гальего в его
нашумевшем и, действительно, весьма выразительном, запоминающемся «романе»
(жанр публикации автором не обозначен!) «Чёрным по белому» (Иностранная
литература, 2002, № 1). В повествовании, мемуарах Анны Василевской «Книга
о жизни» (Новый мир, 2003, №№ 2,12) прослеживается некоторое влияние на
поведение героини финской крови. В повести Алексея Варламова «Вальдес» (Новый
мир, 2005, № 2) речь идёт о сильном влиянии кубинской крови на поведение
девушки в экстремальной ситуации. Девчонки
Вальдес не любили, считали задавакой, а она иногда так зыркала на них чёрными
карибскими глазами, что всем не по себе становилось. Залётная была птица
Александра Вальдес... Испанская кровь, финская кровь, кубинская кровь…
Писатели (независимо друг от друга, но по диктату времени!) ищут противоядие
«излишней рефлексии» и «бездействию» русского человека не только в
публицистическом, но и в художественном дискурсе, описывая поведение,
продиктованное… голосом чужой крови.
В родословных иногда отражается феномен коррекции поведения окружающих
через положительный пример носителя иноэтнической крови. К сожалению, не
сохранились точные данные о том, как звали моего прадедушку там, в Австрии. Но
чтобы жить в России ему нужны были фамилия, имя, и он придумал себе фамилию
Турчин, а имя выбрал Андрей. <…>
Он был сторожем колхозных амбаров, где хранилось всё заготовленное зерно. По
рассказам его товарищей, которые работали вместе с ним, мой прадедушка к работе
относился очень серьёзно и с присущей ему пунктуальностью. Он никогда не
покидал своё рабочее место раньше времени и никогда не опаздывал. В любую
погоду: в снег, дождь, мороз – он всегда на рабочем месте. Не было случая,
чтобы он уснул или ушёл куда-нибудь, оставив без охраны порученное ему добро
(Б.А.И).
Семейные родословные, таким образом, дают уникальный и насыщенный
материал по исследованию поликультурных ситуаций внутри семьи по следующим
причинам.
1. Имя
родственника весьма значимо, оно обладает кумулятивной функцией, функцией
накопления и сбережения сведений, фактов, сюжетов, включающих в себя и факты
гетерозиса.
2. Семейные
родословные свидетельствуют о весьма пестрой общей картине смешения
национальностей, что хорошо заметно подчас даже в зеркале одного исследуемого
рода, почти всегда включающего в себя примесь иноэтнической крови. Родословные
свидетельствуют, что межэтнических браков заключалось на порядок более того,
что изначально предполагалось до наблюдений над текстами (учтём также, что не
все свидетельства иноэтнической крови откровенно прописываются авторами
сочинений!).
3. Кумулятивная,
накопительная функция имени в родословных дает возможность не только
пронаблюдать сами ситуации гетерозиса, но и эффект «разности потенциалов»
внутри семьи, причем пронаблюдать всё это в форме мягкого нарратива, то есть
незаданного, почти случайного рассказа о предках.
4. Межнациональные
браки содействуют толерантности к другим культурам и традициям, но, кроме того,
способствуют еще и более положительному восприятию имени и/или фамилии, какими
бы экзотичными они ни казались, что в свою очередь расширяет задействованный в
отечественном социуме состав именника, внося в него элемент разнообразия,
некоторой экзотики.
5. Семейные родословные, какого бы объёма не был бы этот архив,
требуют бережного хранения не только по отношению к известным людям. В силу стереокопичности
и многообразия фактов того же гетерозиса родословные весьма способствуют
объемности восприятия иных культур, противостоя устойчивым мифам о чертах
характера того или иного этноса. Здесь лингвистическая психология и
психологическая лингвистика получают еще один актуальный, хотя и
неожиданный ракурс исследования.
6. Исследование феномена смешанных браков (гетерозиса) на
материале семейных родословных может и должно сопровождаться исследованием
аналогичной проблемы в зеркале художественного и мемуарного дискурсов.
Итак, поскольку мир стремится к глобализации, трактуемой далеко не
всегда со знаком «плюс»[7],
необходимо ещё более пристальное внимание к уделять «уникальностям», из которых
и зиждется «единое и общее». Сохранение информации о межнациональных контактах
внутри рода даёт возможность глубже проникнуть в методологию анализа
глобализационных процессов, более того даёт возможность сформулировать серию
практических выводов и психологических рекомендаций. Так, известно, что
рассказывание анекдотов с тематикой национальных особенностей не приводит, как
это ни парадоксально, к усилению вражды и противостояния представителей этих
наций. Другой аспект: оттого, что мы узнаем, что Н.А. Некрасов по
происхождению поляк, В.И. Даль, Николай II – датчане, Аввакум –
мордвин, наше отношение к деятельности и личностям этих известнейших людей не
изменится, но отношение к проблеме гетерозиса может стать более глубоким.
В семейных родословных фиксируется национальность далекого предка (или
близкого родственника: супруга, супруги), однако дальше раскрытие этой темы
тормозится, ограничивается в лучшем случае описанием внешности потомка,
сохранившей не свойственные данной культуре черты. Получается, что тема
иноэтнической крови, гетерозиса в художественном и мемуарном дискурсах фиксируется,
раскрывается, но такие публикации слабо работают как интереснейшее и весьма
полезное чтение, тогда как в родословном дискурсе, наоборот, особенности
поведения человека иной культуры неоднократно проговариваются (в семье), но письменно
всё ещё слабо фиксируются. И дело не только в том, что до недавнего времени в
генеалогических корнях рода разбираться было небезопасно. Теряется информация,
могущая быть востребованной и полезной в плане осознания и коррекции себя как
языковой личности, наконец, в аспектах лингворегионоведения и
лигвогосударствоведения.
Когда мы говорим о полиэтнической культуре, о
гетерозисе, о желании учиться у других, о познании в себе голоса другой крови,
о пластике внутрисемейного поведения в ситуациях межнациональных и
межконфессиональных различий, то осмысление этого круга или, точнее, многоузлия
вопросов должно начинаться с элементарного: со сбора фактов, где бы они не
скрывались: в не самых известных текстах художественного и публицистического
дискурса или в текстах любительских сочинений «История моей семьи».
[1] Проект выполнен в рамках государственного
задания НИУ «БелГУ» на 2013 г .
(проект 6.8195.2013).
[2] Акифьев А. Хомо советикус – хомо сапиенс?
// Знание – сила, 1991, № 7. – С. 19.
[3] Харченко В.К. Гетерозис (межнациональные
браки) в зеркале имен собственных в семейных родословных // Фiлологiчнi студiї . – Мелитополь: ТОВ «Видавничий будинок ММД», 2010. – Вип. 1. – С. 345-350.
[4] Харченко В.К., Черникова Е.М.
Лингвогенеалогия: имя собственное в жанре семейных родословных. – М.: Книжный дом «ЛИБРОКОМ», 2010. –
192 с.
[5] Беляева М.Ю. Фамилии западных районов
Кубани: Морфодеривационный аспект. – Ставрополь: Изд-во СГУ, 2008. –
242 с.
[6] Гарагуля С.И. Английское личное имя как
объект изучения языка, истории и культуры. – Белгород: Изд-во БелГТАСМ, 2002. –
146 с.
[7] Капущинский Рищард. Стремнина истории.
Главы из книги // Звезда, 2009, № 10. – С.80-84.
Комментариев нет:
Отправить комментарий