Реутов Е.В.,
доцент кафедры социальных
технологий НИУ «БелГУ»,
кандидат социологических наук
Социальное доверие, являясь
элементом установок индивидуального и общественного сознания, существенно
влияет на характер общественных процессов, поскольку с определенным
вероятностным люфтом реализуется в
поведенческих практиках. Так, на уровне взаимодействия индивидов
доверие/недоверие реализуются в традиционных практиках взаимопомощи и товарищества
либо в атомизации и отказе от форм сотрудничества; на следующем уровне –
объективируются в доверии/недоверии общественным институтам и представителям
локальных сообществ, на самом высоком уровне – в доверии/недоверии государству
и обобщенном межличностном доверии. От наличия
и укорененности в сообществе отношений доверия зависит его способность к
самоорганизации на решение коллективных дел, возможность мобилизации и
преодоления социальных рисков. К. Клеман отмечает, что доверие является
ключевым элементом активистского фрейма и необходимым инструментом его
институционализации[2].
Недостаточность социального доверия в обществе как в его межличностном, так и
институциональном измерении препятствует формированию устойчивых долговременных
связей за пределами узких групп, связанных, как правило, кровнородственными
либо клановыми отношениями.
Классифицируя
доверие в зависимости от его объектов, П. Штомпка выделяет личное доверие
к индивидам, с которыми мы вступаем в прямые контакты, включая «виртуальное»
личностное доверие (к знаменитостям, «звездам»); категориальное доверие (пол, раса, возраст, религия, благосостояние); позиционное – доверие/недоверие определенным социальным ролям (мать,
доктор, друг – налоговый инспектор, шпион, продавец подержанных машин); групповое (футбольная
команда для фанатов, студенческая группа для профессора.); институциональное (школа, университет, церковь, банк), включая «процедурное»
доверие институциональным практикам и процедурам как вера в то, что следование
им принесет наилучшие результаты (доверие науке, демократии, свободному рынку);
коммерческое (продукция определенного рода, страны-производителя, фирмы,
автора и т.п.); системное
(к социальным системам, порядкам и режимам)[3].
Следует отметить, что российское
общество явно и устойчиво испытывает дефицит доверия, который фиксируют
результаты социологических опросов. Эту ситуацию зафиксировал во второй
половине 1990-х гг. Г.Г. Дилигенский: «в российском
социуме низок уровень взаимного доверия людей, для него типичны взаимное
безразличие, ограниченность реципрокного (т.е. основанного на взаимном
исполнении обязанностей) поведения "родственно-дружеским" кругом, а
чувство долга - масштабами семьи»[4].
При этом в России, в отличие от традиционно фамилистических обществ (Китая,
Италии и др.), в которых недоверие к «чужакам» и политическим институтам
компенсируется высоким уровнем доверия в семейных и клановых структурах[5],
фамилистические отношения, как правило, ограничены пределами нуклеарной семьи.
Исключением является ряд этнокультурных общностей и групп, сохранивших клановую
структуру.
Скорее всего, данная
ситуация не является специфически российской на постсоветском пространстве и
обусловлена комплексом факторов, связанных как с разрывом традиционных связей в
процессе модернизации общества в XX веке, так и с
последствиями шоковых трансформаций, еще более усугубивших состояние
общественной аномии. В данном контексте интересным будет сопоставление ситуации
с социальным доверием в двух обществах постсоветского пространства – российском
и украинском – для выявления сходства и различий, позволяющих, в свою очередь,
определить степень их социокультурной общности.
В 1990-е годы разрушение российских
государственных институтов и снижение доверия к ним привело к общему снижению
доверия в обществе. Лишь 54% участников репрезентативного опроса городского
населения, проведенного ИСПИ РАН в 1993 году, и по 57% участников опросов 1994
и 1996 годов заявили, что большинству людей можно доверять[6].
В 2007 г .
по уровню доверия Россия набрала 3,83 балла по 10-балльной шкале и оказалась
предпоследней среди 10 стран Европы[7].
По данным Левада-центра (2010
г .), лишь 27% респондентов считает, что большинству
людей можно доверять, а 66% - что в отношениях с людьми нужно быть очень
осторожным (затруднилось ответить 4% респондентов) При этом, начиная с 1989 года,
наблюдается неуклонное снижение показателей доверия[8].
Опрос, проведенный под руководством автора в Белгородской области по
репрезентативной региональной выборке (2010 г ., N=1000), выявил аналогичную тенденцию.
Считают, что большинству людей можно доверять, 33,1% респондентов, нельзя –
51,5%, затруднились с ответом 15,4%. Замер дескриптивного уровня доверия,
определяемого посредством вопроса-индикатора «Вы доверяете или не доверяете…(с
указанием конкретных адресатов)», показал, что он снижается по мере увеличения
масштаба социальных связей. Так,
большинству жителей дома, своего и соседнего двора (для поселка и села - улицы)
(микросоциальный уровень) в целом доверяют 47,3% респондентов (из них 13,2%
однозначно ответили на данный вопрос, 34,1% - «скорее да, чем нет»). В целом не
доверяют – 41,7% (14,1% - однозначно не доверяют, 27,6% - «скорее нет, чем
да»). Большинству жителей города (поселка, села) (мезосоциальный уровень)
доверяют уже существенно меньше. Так, доверяют им в целом 27,5% (из них 4,2%
однозначно ответили на данный вопрос, 23,3% - «скорее да, чем нет»). В целом не
доверяют – 58,6% (21,1% - однозначно не доверяют, 37,5% - «скорее нет, чем да») [9].
Более поздние данные Фонда
«Общественное мнение», касающиеся нормативного обобщенного доверия, фиксируют
тенденцию к его снижению – в апреле 2011 г . удельный вес тех, кто считал, что
большинству людей можно доверять, составил 14%, а тех, кто считает, что в
отношениях с людьми следует быть осторожными – 83%.; в 2012 г . ситуация изменилась
к лучшему, но лишь в пределах статистической погрешности – соответственно 16% и
82%. Характерно, что даже применительно к непосредственному окружению индивида
установка на недоверие очень сильна. Так, считают, что в отношениях с людьми,
«которые окружают лично Вас», нужно быть осторожными, 41% респондентов; а
«следует доверять» – 55%[10].
Дефицит межличностного
«горизонтального» доверия естественно отражается на «вертикальном» -
институциональном и политическом доверии.
Если вести речь о персонифицированном политическом доверии,
то оно достаточно явно коррелирует с политическим статусом адресата. Так,
уровень доверия В. Путину и Д. Медведеву как Президенту РФ и премьер-министру
(или, соответственно, наоборот) неизмеримо выше, нежели уровень доверия иным
политическим персонам. Если, по данным ВЦИОМ, на протяжении 2012 года уровень
доверия В. Путину как премьер-министру и затем – Президенту РФ не опускался
ниже 47%, а Д. Медведеву – 23%, то максимум доверия остальным политическим
лицам составил 8% (В. Жириновский)[11].
Таким образом, если, по-видимому, доверие политикам в
российской политической культуре определяется в огромной мере их формальным
политическим статусом – и уже затем – личностными и профессиональными
характеристиками, то недоверие – результат, прежде всего, реакции массового
сознания на их личностные и профессиональные характеристики.
Левада-Центр, оперируя открытым вопросом «Назовите,
пожалуйста, 5-6 политиков, которым Вы больше всего доверяете?», фиксирует
колебания рейтинга доверия В. Путина на протяжении 2011-2012 гг. в пределах
37-44%, Д. Медведева – 22-38%. Максимальный рейтинг доверия у других политиков
составляет 21% (С. Шойгу в его бытность главой МЧС)[12].
В опросах ФОМ «статусный» характер доверия В. Путину и Д.
Медведеву прослеживается еще более отчетливо, поскольку там оперируют закрытыми
вопросами. Рассчитанный ФОМ базовый индекс доверия В. Путину на протяжении
2003-2012 гг. колеблется от 52,3 до 66,8, Д. Медведеву – от 49,0 до 63,1.
Максимальная разница составляет, таким образом, немногим более 3 пунктов[13].
Отсутствие доверия к кому бы то ни было из политиков, по
данным Левада-Центра, полученным на протяжении 2011-2012 гг., характерно для
15-25% респондентов[14].
Итак, персонифицированное доверие в политической сфере
ощутимо доминирует над недоверием лишь у первых лиц, олицетворяющих собой всю
политическую, точнее, властную систему. Предварительно можно выдвинуть
гипотезу, что высокий уровень доверия первым лицам является компенсаторным
механизмом, уравновешивающим недоверие к остальным институциям и персонам.
На уровне институций доверие и недоверие, как правило,
постоянно конкурируют друг с другом и чаша весов склоняется то в одну, то в
другую стороны. Средний индекс доверия Правительству РФ, рассчитанный как
разница между удельным весом доверяющих и не доверяющих ему, за период с марта 2010 г . по сентябрь 2012 г . (количество замеров
– 16) равняется 12,5 п.п. Средний индекс доверия Совету Федерации (апрель 2010 г . – сентябрь 2012 г ., 15 замеров) –
(-)1,5. Средний индекс доверия Государственной Думе (март 2010 г . – апрель 2012 г ., 16 замеров) –
(-)10,3[15].
Средний индекс доверия губернаторам (ноябрь 2009 г . – август 2010 г ., 8 замеров) – 1.
Средний индекс доверия главам местных администраций (март 2010 г . – август 2010 г ., 5 замеров) – (-)5[16].
Таким образом, из коллегиальных политических институтов лишь у Правительства РФ
в краткосрочной ретроспективе относительно устойчивый позитивный баланс
доверия.
Сопоставление рейтингов доверия различных государственных и
общественных институтов, полученных Левада-Центром, также позволяет
констатировать преобладание в сознании населения недоверия к большинству
институций.
Пользуясь приведенными Левада-Центром данными, можно
рассчитать индексы доверия институтам как разницу между удельным весом
респондентов, считающих институт вполне заслуживающим доверия, и долей тех, кто
считает, что институт совсем не заслуживает или не вполне заслуживает доверия
(последние с коэффициентом 0,5). Хотя используемая в данном случае трехчастная
шкала, с нашей точки зрения, не вполне корректна, поскольку включает одну
позитивную и две негативных коннотации. Тем не менее, индекс доверия Президенту
РФ в июне 2012 г .
составил 20,5; премьер-министру – 11; Правительству РФ – (-)5,5; Совету
Федерации – (-)16; Государственной Думе – (-)24; региональным органам власти –
(-)21,5; местным органам власти – (-)25; полиции – (-)34; суду – (-)22,5;
органам госбезопасности – (-)1; армии – 11; прокуратуре – (-)19,5; профсоюзам –
(-)20,5; политическим партиям – (-)40,5; церкви, религиозным организациям –
27,5; печати, радио, телевидению – (-)16; банкам – (-)19,5; малому и среднему
бизнесу – (-)14; крупному бизнесу, деловым и промышленным кругам – (-)29[17].
Устойчивость подобных показателей
межличностного доверия в сочетании с низким уровнем доверия большинству
политических и общественных институтов (за исключением Президента РФ,
премьер-министра, церкви и, отчасти, Правительства РФ) позволяют констатировать
сформированность в российском социуме своеобразной «культуры недоверия»,
которую можно определить, как комплекс доминирующих в общественном сознании
ценностей и установок, связанных с презумпцией нечестности и ненадежности
большинства участников социальных отношений (как актуальных, так и
потенциальных). Помимо собственно ментальных характеристик, «культура
недоверия» отражена в массовых социальных практиках, для которых характерно:
невключенность в функционирование большинства публичных институтов,
неразвитость социальных сетей, за исключением основанных на близкородственных
связях.
Отчетливо видно, что массовое сознание россиян во многом
сохраняет патриархальный характер, отказывая в доверии тем институтам, которые
не несут в себе явно выраженной персоналистской либо традиционалистской
направленности. Национальный лидер (лидеры), церковь и армия являются теми
точками социального пространства, которые аккумулируют потенциал социального
доверия в обществе, и, в определенной мере, оттягивают доверие населения от
других институций.
Украинское общество, как и
российское, с начала 1990-х гг. стремительно атомизировалось. Е. Головаха и Н.
Панина обозначили это состояние украинского общества как «всеобщее безумие»[18].
Данные мониторинга Института социологии НАН Украины фиксируют устойчиво низкие
значения показателей доверия к подавляющему большинству общественных и
государственных институтов на протяжении середины 1990-х – середины 2000-х гг.
Индекс доверия к семье и родственникам (рассчитанный по 5-балльной шкале) на
протяжении 1994-2005 гг. варьировал от 4,4 до 4,6, к коллегам – от 3,2 до 3,5,
к соседям – от 3,2 до 3,3, а к соотечественникам – от 3,1 до 3,4. Доверие к
общественным и политическим институтам было еще ниже. Так, индекс доверия к
церкви и духовенству (самый высокий из институциональных рейтингов) варьировал
от 2,9 до 3,5, СМИ – от 2,7 до 3,0, профсоюзам – от 2,3 до 2,7,
благотворительным фондам, гражданским ассоциациям и объединениям – 2,4,
политическим партиям – от 1,9 до 2,5, банкам – от 2,1 до 2,5, армии – от 3,0 до
3,2, милиции – от 2,1 до 2,4, судам – от 2,3 до 2,4, прокуратуре – от 2,3 до
2,4, Президенту – от 2,2 до 3,4, Правительству – от 2,1 до 3,1, Верховной Раде
– от 2,1 до 2,9, местным органам власти – от 2,3 до 2,7[19].
Как видно из этих данных, утрата доверия затронула, прежде всего,
институциональный уровень социума, в особенности – правоохранительную систему.
Ее практически не затронуло улучшение динамики институционального и
межличностного доверия, зафиксированное социологами в 2005 г . Достаточно ощутимый
рост доверия к политическим институтам в 2005 г . был связан с эйфорией народа от
«оранжевой революции» и был реакцией на преодоление застоя президентства Л.
Кучмы.
Волны избирательных циклов, прежде
всего, президентских существенно влияют на динамику институционального доверия.
Так, по данным GFK-Ukraine, в 2009-2010 гг. уровень доверия
Президенту Украины вырос в несколько раз – с 7% в 2009 г . – до 32%. Такой
резкий скачок объясняется весьма просто - сменой персоналий – В. Янукович
сменил В. Ющенко, исчерпавшего к 2007
г . кредит доверия. С Януковичем же в начале его
легислатуры были связаны массовые ожидания решения комплекса социальных проблем
и стабилизации политической ситуации. Изучение среднесрочной динамики
институционального доверия (по данным GFK-Ukraine,хотя, к сожалению, их
инструментарий не позволяет продолжить динамические ряды Института социологии
НАН) показывает, что с 2008 по 2010 гг. все показатели институционального
доверия выросли, причем, некоторые – весьма существенно: церкви – с 55% до 58%,
армии – с 28% до 32%, Верховной Раде – с 5% до 14%, местной власти – с 15% до
19%[20].
К настоящему
времени (на декабрь 2011 г .,
данные Центра Разумкова) ситуация с доверием общественным институтам в Украине
выглядит следующим образом. Полностью доверяют общественным организациям 3,2%
респондентов, скорее доверяют – 31,6%, скорее не доверяют – 31,9%, полностью не
доверяют – 17,4%. Наблюдается некоторое улучшение ситуации с 2001 г ., прежде всего, за
счет уменьшения тех, кто полностью не доверяет общественным организациям[21].
Полностью доверяют профсоюзам 4,7% опрошенных, скорее доверяют – 28,1%, скорее
не доверяют – 28,2%, полностью не доверяют – 18,6%. Позитивная динамика с 2001 г . - за счет уменьшения
доли полностью не доверяющих, а также тех, кто скорее не доверяет, и некоторого
увеличения доли скорее доверяющих[22]. Полностью доверяют политическим партиям 2,2% респондентов,
скорее доверяют – 16,3%, скорее не доверяют – 40,7%, полностью не доверяют -
32,6%. Динамика имеет ситуативный характер, но
значимых изменений не фиксируется[23].
Полностью
доверяют СМИ 9,0%, скорее доверяют – 57,3%, скорее не доверяют – 20,0%, полностью
не доверяют 7,8%. Некоторая позитивная динамика – прежде всего, за счет тех,
кто скорее доверяет СМИ[24].
Полностью доверяют церкви 30,1%, скорее доверяют – 38,8%, скорее не доверяют –
13,1%, полностью не доверяют – 7,4%. Позитивная динамика с 2001 г . – за счет уменьшения
доли полностью не доверяющих[25].
К сожалению, отсутствие более
полных данных не позволяет однозначно делать выводы о том, насколько к
настоящему времени изменился уровень доверия политическим институтам. Косвенное
представление об этом дают лишь показатели общественной поддержки их
деятельности. Так, поддержка деятельности Президента Украины, который, в силу
объективных и субъективных причин, не смог удовлетворить ожидания стабилизации
и улучшения социально-экономической ситуации в украинском обществе, снизилась
со своего пика в марте 2010 г .
– 40,9% полностью поддерживающих – до 12,6% в августе 2012 г .[26].
Полная поддержка деятельности Правительства с пиковых 26,6% (апрель 2010 г .) упала до 4,6%
(декабрь 2011 г .)[27],
Верховной Рады – с 19,3% (май 2010
г .) до 3,6% (декабрь 2011 г .)[28],
милиции – с 10,3% (октябрь 2010
г .) до 6,3% (декабрь 2011 г .)[29].
Можно предположить, что и уровень доверия к государственным институтам снижался
столь же катастрофическим образом.
Таким образом, на фоне дискредитации
государственных, прежде всего, политических институтов в Украине общественные
институты сохраняют свои позиции. Но и в их отношении у населения превалируют
негативные установки. В выгодную сторону отличаются лишь церковь и СМИ, в
особенности - первая.
Сравнительный анализ социального, в
том числе, институционального и политического доверия в российском и украинском
общества позволяет утверждать о наличии как существенного сходства, так и
некоторых отличий. Прежде всего, для обоих обществ характерен крайне небольшой
«радиус доверия» (Ф. Фукуяма) – доверием наделяется, как правило, лишь
непосредственное окружение индивида, более того – члены семьи и родственники. И
в России, и в Украине уровень дискредитации общественных и политических
институтов очень высок, хотя и там, и там есть институты, сохраняющие и даже
увеличивающие уровень общественного доверия. Применительно к России, это,
прежде всего, Президент, доверие которому хотя и испытывает тенденцию к
снижению, но остается высоким. При всех отличиях политической ситуации в России
и Украине можно утверждать о том, в обоих обществах население связывает свои
надежды не столько с институциями, сколько с деятельностью главы государства (а
в России еще – и национального лидера). Только, в отличие от России, где к
настоящему времени сформирована ситуация безальтернативности национального
лидера, а степень консолидации элит более высока, в Украине рейтинг доверия
Президенту испытывает резкие спады и подъемы, определяемые электоральными
циклами. Доверие формируется не столько как уверенность в надежности политика,
зарекомендовавшего себя соответствующим образом, и тем более – не как
уверенность в прочности институциональных основ власти, сколько как надежда на
то, что последующий руководитель должен оказаться лучше предыдущего. Основанием
для такой надежды является фактически лишь разочарование в деятельности
предыдущего Президента страны и вера в политические декларации нового главы
государства. Россия уже пережила такой этап на рубеже 1990-2000-х гг. Роль
национального лидера в Украине остается востребованной, но, в силу
внутриэлитных конфликтов, ее реализация в настоящее время маловероятна.
Если в России потребность
общественного сознания в институциональном доверии стабильно реализуется в
отношении Президента, главы Правительства (пусть и в силу определенной
инерции), а также армии и церкви, то в Украине наблюдается некоторый дисбаланс
в сторону общественных институтов. При всей дискредитации их в целом, доверие к
церкви, а также к СМИ имеет высокие значения. Религиозность украинского
общества выше, чем в России, конфессиональная структура является более
однородной. В связи с этим православная церковь, при всех ее расколах является
реальным источником национальной идентичности. СМИ, в свою очередь, являются
мощным инструментом формирования реального общественного мнения в условиях
фрагментации украинской элиты. Но при этом возрастают и манипулятивные
возможности СМИ.
В конечном счете, и для России, и
для Украины дефицит межличностного и институционального доверия является
причиной ограниченности социального капитала большей части населения. Надеяться
только на себя и никому не верить является массовым аттитьюдом и крайне
негативно сказывается на коллективной идентичности.
[1] Статья подготовлена при финансовой
поддержке РГНФ. Грант «"Культура недоверия" в региональном социуме:
факторы и социальные практики» №12-03-00148/12.
[2] Клеман К. Доверие: социальное и
институциональное // Социальные сети доверия: массовые движения и институты
политического представительства в современной России: опыт «старых» и «новых»
демократий в условиях глобализации: Научный доклад (II). М.: Институт
Социологии РАН, 2007. С.91-96.
[4] Дилигенский Г.Г. Становление гражданского общества: Культурные и психологические проблемы // Гражданское общество в России: Структуры и сознание. М., 1998. С.230.
[5] Фукуяма Ф. Доверие: социальные добродетели
и путь к процветанию. М., 2004. С.119-187.
[6] Лукин В.Н.,
Мусиенко Т.В.
Модель культуры доверия П. Штомпка: профили рисков // Режим доступа к изд.: http://www.intelros.ru/readroom/credo_new/credo_02_2008/2159-model-kultury-doverija-p.shtompka.html
(дата обращения 22.08.2012).
[7] Социальные сети доверия: массовые движения
и политические институты представительства в современной России: опыт «старых»
и «новых демократий в условиях глобализации // Режим доступа к изд.: http://www.isras.ru/seti_doveria.html
(дата обращения 12.08.2012).
[8] Стоит ли доверять людям? // Режим доступа к
изд.: http://www.levada.ru/press/2010051901.html
(дата обращения 30.08.2012).
[9] Реутов Е.В., Колпина Л.В. Социальное
доверие в региональном сообществе // Среднерусский вестник общественных наук.
2010. № 3. С.43-44.
[10] Ответственность, взаимопомощь и доверие в
российском обществе // Режим доступа к изд.: http://fom.ru/obshchestvo/10605
(дата обращения 09.09.2012).
[11] Доверие политикам // Режим доступа к изд.: http://wciom.ru/confidence-politicians/
(дата обращения 25.08.2012).
[12] Августовские рейтинги одобрения и доверия,
запомнившиеся события последнего месяца // Режим доступа к изд.: http://www.levada.ru/23-08-2012/avgustovskie-reitingi-odobreniya-i-doveriya-zapomnivshiesya-sobytiya-proshedshego-mesyats
(дата обращения 25.08.2012).
[13] Политические индикаторы // Режим доступа к
изд.: http://bd.fom.ru/pdf/d33ind12.pdf
(дата обращения 26.08.2012).
[14] Августовские рейтинги одобрения и доверия,
запомнившиеся события последнего месяца // Режим доступа к изд.: http://www.levada.ru/23-08-2012/avgustovskie-reitingi-odobreniya-i-doveriya-zapomnivshiesya-sobytiya-proshedshego-mesyats
(дата обращения 25.08.2012).
[15] Доверие институтам власти // Режим доступа
к изд.: http://bd.fom.ru/pdf/d35div12.pdf (дата обращения 10.09.2012).
[16] Доверие институтам власти // Режим доступа
к изд.: http://bd.fom.ru/pdf/d32div10.pdf
(дата обращения 25.08.2012).
[17] Институты власти теряют доверие граждан //
Режим доступа к изд.: http://www.levada.ru/26-06-2012/instituty-vlasti-teryayut-doverie-grazhdan
(дата обращения 25.08.2012).
[18] Головаха Е.И., Панина Н.В. Социальное
безумие: история, теория и современная практика. Киев, 1994.
[19] Джонсон Дж, Мельников А. Экзистенциальные
аспекты доверия // Социология: теория, методы, маркетинг. 2009. №1. С.85.
[20] Украинский покупатель 2010: изменяются ли
его потребительские предпочтения? // Режим доступа к изд.: http://www.gfk.com/imperia/md/content/gfkukraine/presentations/zhakholova_2011.pdf
(дата обращения 08.09.2012).
[21] Чи
довіряєте Ви громадським організаціям? (динаміка, 2001-2011) // Режим доступа к изд.: http://www.razumkov.org.ua/ukr/poll.php?poll_id=81
(дата обращения 08.09.2012).
[22] Чи
довіряєте Ви профспілкам? (динаміка, 2000-2011) // Режим доступа к изд.: http://www.razumkov.org.ua/ukr/poll.php?poll_id=84
(дата обращения
08.09.2012).
[23] Чи
довіряєте Ви політичним партіям? (динаміка, 2001-2011) // Режим доступа к изд.: http://razumkov.org.ua/ukr/poll.php?poll_id=82
(дата обращения 08.09.2012).
[24] Чи
довіряєте Ви ЗМІ України? (динаміка, 2000-2011) // Режим доступа к изд.: http://razumkov.org.ua/ukr/poll.php?poll_id=87
(дата обращения
08.09.2012).
[25] Чи
довіряєте Ви Церкві? (динаміка, 2000-2011) // Режим доступа к изд.: http://www.razumkov.org.ua/ukr/poll.php?poll_id=83
(дата обращения 08.09.2012).
[26] Чи
підтримуєте Ви діяльність Президента України? (динаміка, 2000-2011) // Режим доступа к изд.: http://razumkov.org.ua/ukr/poll.php?poll_id=67
(дата обращения
08.09.2012).
[27] Чи
підтримуєте Ви діяльність Уряду України? (динаміка, 2000-2011) // Режим доступа к изд.: http://razumkov.org.ua/ukr/poll.php?poll_id=75
(дата обращения
08.09.2012).
[28] Чи
підтримуєте Ви діяльність Верховної Ради України? (динаміка, 2000-2011) // Режим доступа к изд.: http://razumkov.org.ua/ukr/poll.php?poll_id=68
(дата обращения 08.09.2012).
[29] Чи
підтримуєте ви діяльність органів внутрішніх справ, міліції? (динаміка,
2005-2011)
// Режим доступа к изд.:
http://razumkov.org.ua/ukr/poll.php?poll_id=172
(дата обращения 08.09.2012).
Комментариев нет:
Отправить комментарий